Подборка книг по тегу: "романтическая эротика"
— Притворись моим парнем…
Бестужев громко весело рассмеялся. Он подумал, что я шучу. Но я не шутила. Мне правда был жизненно необходим именно он.
— А ты смешная, — кинул он, расслабленно глядя на то, как я сгораю от смущения и напряжения. — И смелая.
— Так что? Ты сможешь?
— Дай-ка подумать… — он скользнул по мне тяжёлым тёмным взглядом и вернулся к глазам. — Я могу выкинуть тебя прямо сейчас из этого клуба. Могу превратить твою жизнь в ад. Что из этих двух вариантов ты выбираешь?
Я только месяц учусь в этом университете, но уже нажила врагов и попала под внимание местного тёмного принца.
Когда недруги переходят все границы, я решаюсь обратиться за помощью к чудовищу номер один здесь. Кажется, он единственный, кто может мне помочь. Став моим ненастоящим парнем.
КНИГА СОЗДАНА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
Бестужев громко весело рассмеялся. Он подумал, что я шучу. Но я не шутила. Мне правда был жизненно необходим именно он.
— А ты смешная, — кинул он, расслабленно глядя на то, как я сгораю от смущения и напряжения. — И смелая.
— Так что? Ты сможешь?
— Дай-ка подумать… — он скользнул по мне тяжёлым тёмным взглядом и вернулся к глазам. — Я могу выкинуть тебя прямо сейчас из этого клуба. Могу превратить твою жизнь в ад. Что из этих двух вариантов ты выбираешь?
Я только месяц учусь в этом университете, но уже нажила врагов и попала под внимание местного тёмного принца.
Когда недруги переходят все границы, я решаюсь обратиться за помощью к чудовищу номер один здесь. Кажется, он единственный, кто может мне помочь. Став моим ненастоящим парнем.
КНИГА СОЗДАНА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?
Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.
КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?
Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.
КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
— Аня! — подруга смотрит на меня непривычно серьёзно. — Что ты натворила? Что это за мужик?
— Помнишь, я тебе говорила, что чуть с лестницы не свалилась? Так вот, меня поймал какой-то здоровяк, — немного замялась, не зная, как сформулировать, и продолжаю мямлить. — Я как бы поцеловала его. И даже облизала. Нечаянно. Думаешь, он обиделся?
Глаза Олеси приобретают форму блюдца.
— Значит так, сейчас хватаешь свои манатки и дуешь в общагу. Оттуда ни ногой!
— У нас ещё консультация не кончилась, — пытаюсь слабо возразить.
— Зато у тебя инстинкт самосохранения кончился. В этом клубе частенько бойцы отдыхают. Я же предупреждала, чтоб ты рядом держалась и незнакомых здоровых мужиков за милю обходила. Они ж безбашенные!
***
В моей жизни всегда всё было ясно и понятно. Пока подруга не затащила меня в клуб, где я попала в очень неудобное положение, столкнувшись с суровым мужчиной, оказавшимся бойцом без правил. И всё бы ничего, вот только теперь тот здоровяк активно меня ищет…
— Помнишь, я тебе говорила, что чуть с лестницы не свалилась? Так вот, меня поймал какой-то здоровяк, — немного замялась, не зная, как сформулировать, и продолжаю мямлить. — Я как бы поцеловала его. И даже облизала. Нечаянно. Думаешь, он обиделся?
Глаза Олеси приобретают форму блюдца.
— Значит так, сейчас хватаешь свои манатки и дуешь в общагу. Оттуда ни ногой!
— У нас ещё консультация не кончилась, — пытаюсь слабо возразить.
— Зато у тебя инстинкт самосохранения кончился. В этом клубе частенько бойцы отдыхают. Я же предупреждала, чтоб ты рядом держалась и незнакомых здоровых мужиков за милю обходила. Они ж безбашенные!
***
В моей жизни всегда всё было ясно и понятно. Пока подруга не затащила меня в клуб, где я попала в очень неудобное положение, столкнувшись с суровым мужчиной, оказавшимся бойцом без правил. И всё бы ничего, вот только теперь тот здоровяк активно меня ищет…
Сняла туфли, чтобы не убиться на мраморном полу, развернулась спиной, упёрлась пятой точкой в бок инструмента и со всей силы толкнула.
Рояль вкатился в лифт стремительно, так что я еле удержала равновесие.
А из лифта послышался хрип.
— Эй! Вы там живы?
Обернулась и подпрыгнула, пытаясь оценить ситуацию.
Мужчина стоял, прижатый роялем к задней стене лифта.
Лицо бледное, глаза выпучены, а на лбу выступили капельки пота.
Я с перепугу вскарабкалась на крышку рояля, на четвереньках доползла до мужчины и уставилась ему в лицо, напрочь позабыв о том, что платье на мне выше колен.
Шарила по его телу руками, пытаясь убедиться в его целостности.
Задрала футболку, ощупала грудь, перешла к бёдрам...
Он как-то странно застонал и прикрыл глаза...
Я уставилась на него, начисто позабыв о своей совершенно невыгодной позе.
В его синих глазах отражалась гроза, сверкая яркими вспышками молний.
Ему, наверное, очень больно...
Рояль вкатился в лифт стремительно, так что я еле удержала равновесие.
А из лифта послышался хрип.
— Эй! Вы там живы?
Обернулась и подпрыгнула, пытаясь оценить ситуацию.
Мужчина стоял, прижатый роялем к задней стене лифта.
Лицо бледное, глаза выпучены, а на лбу выступили капельки пота.
Я с перепугу вскарабкалась на крышку рояля, на четвереньках доползла до мужчины и уставилась ему в лицо, напрочь позабыв о том, что платье на мне выше колен.
Шарила по его телу руками, пытаясь убедиться в его целостности.
Задрала футболку, ощупала грудь, перешла к бёдрам...
Он как-то странно застонал и прикрыл глаза...
Я уставилась на него, начисто позабыв о своей совершенно невыгодной позе.
В его синих глазах отражалась гроза, сверкая яркими вспышками молний.
Ему, наверное, очень больно...
Я — продавщица в магазине одежды для полных, незаметная пышка среди силиконовых кукол, пока однажды меня не похитили трое богатых банкиров, уставших от стройных тел. Они предложили мне сделку: два дня полного подчинения и невероятных денег, которых я не видела за всю свою жизнь — и я согласилась, сама не зная, что эти два дня изменят меня навсегда. Теперь я стою на пороге новой жизни, зная, что моя мягкость, стали моей силой, а хищники, которые купили мое тело, не смогли купить мою душу.
Я сняла с пальца кольцо и положила на тумбочку. Написала на листке: «Спасибо за всё. Прости. Я не могу больше играть.» и ушла.
Дождь бил по лицу. Я шла по пустой улице, не зная куда. Просто шла. Подальше от золотой клетки. Подальше от мужчины, который стал моей болью.
Я не знала, что он уже обнаружил мое исчезновение. Не знала, что он метался по дому, снося всё на своем пути. Не знала, что он кричал мое имя.
Я просто шла. В никуда.
Дождь бил по лицу. Я шла по пустой улице, не зная куда. Просто шла. Подальше от золотой клетки. Подальше от мужчины, который стал моей болью.
Я не знала, что он уже обнаружил мое исчезновение. Не знала, что он метался по дому, снося всё на своем пути. Не знала, что он кричал мое имя.
Я просто шла. В никуда.
Мой отец оставил мне после смерти почти всё своё состояние, но с одним условием. Я, Макар Шаров, должен жениться на дочери его лучшего друга Паулине и прожить с ней год. Согласившись на условия завещания, я боюсь только одного: как бы не придушить юную дерзкую оторву через неделю после свадьбы.
Я стояла, вжавшись в поручень, и боялась дышать. Он — в полушаге от меня, слишком близко, слишком спокойно.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила я, ненавидя дрожь в голосе.
— А как я на вас смотрю?
— Будто хотите съесть.
Герман усмехнулся, и от этой усмешки у меня подогнулись колени.
— А если и так? — он наклонился, и его дыхание коснулось моей щеки. — Что вы будете делать, Софья? Убежите?
— Мне некуда бежать. Мы в лифте.
— Верно. Заперты. Вдвоём. И никто не знает, где мы.
Мой новый босс — наглый, циничный и невыносимо властный. Он сказал, что я должна уйти. А потом сделал всё, чтобы я не смогла этого сделать. Одно слово — и я пропала. Но я не скажу его.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила я, ненавидя дрожь в голосе.
— А как я на вас смотрю?
— Будто хотите съесть.
Герман усмехнулся, и от этой усмешки у меня подогнулись колени.
— А если и так? — он наклонился, и его дыхание коснулось моей щеки. — Что вы будете делать, Софья? Убежите?
— Мне некуда бежать. Мы в лифте.
— Верно. Заперты. Вдвоём. И никто не знает, где мы.
Мой новый босс — наглый, циничный и невыносимо властный. Он сказал, что я должна уйти. А потом сделал всё, чтобы я не смогла этого сделать. Одно слово — и я пропала. Но я не скажу его.
Миранде досталась проклятая усадьба с долгами, кладбищем и одним исключительно зловредным соседом-вампиром.
Я — продавщица в магазине одежды для полных, незаметная пышка среди силиконовых кукол, пока однажды меня не похитили трое богатых банкиров, уставших от стройных тел. Они предложили мне сделку: два дня полного подчинения и невероятных денег, которых я не видела за всю свою жизнь — и я согласилась, сама не зная, что эти два дня изменят меня навсегда. Теперь я стою на пороге новой жизни, зная, что моя мягкость, стали моей силой, а хищники, которые купили мое тело, не смогли купить мою душу.
Выберите полку для книги